В декабре 1796 года ему был подарен каменный дом, стоивший сто десять тысяч рублей и купленный у купца Щербакова в первой Адмиралтейской части.
Но все это еще ничего не значило для Грубера, который сам имел доступ во дворец и отлично знал Кутайсова. Знал он также, что может и чего не может этот человек и насколько опасен он.
– Так только Кутайсов? – повторил он. – Ну, теперь я знаю все, что мне нужно, и еще раз – теперь с большей уверенностью, чем прежде, – говорю, что вы будете высланы из Петербурга. Пока, правда, я могу сделать только это, а там дальше – увидим! – и Грубер встал, взявшись за шляпу.
– Погодите одну, минуту! – спохватилась леди, желая удержать его.
Но иезуит не слушал. Он ушел, не простившись, и не дал леди сказать ни слова.
Она осталась одна, остановилась и проговорила вслух:
– Кажется, я слишком поспешно сообщила ему о Кутайсове. Это было неосторожно с моей стороны. Ну, да еще ничего не потеряно!
Варгин поднял портьеру на алькове и показался в гостиной.
Леди Гариссон, увидев его, вздрогнула от неожиданности.
– Ты здесь был, ты слушал? – с тревогой спросила она.