– Что же вы? Я приказываю вам! – повторила она им.
Те, словно беспомощные, стояли как вкопанные, не двигаясь с места. Это были новые слуги, которых она наняла только сегодня для вечера на своей вилле.
– Да уведите же его! – топнув ногой, крикнула леди.
Но в это время Станислав как будто собрался с силами, скрестил руки на груди, высоко поднял голову и произнес довольно слабым, неуверенным голосом:
– Я здесь в доме моей жены, я муж этой женщины, и кто посмеет тронуть меня?
Это сказано было так, точно заранее было заучено, и все движения Станислава были скорее робки, чем внушительны, и оттого выходила еще большая неловкость.
Лакеи как-то странно улыбнулись, все, словно по заказу. Улыбка пробежала и по толпе гостей.
Каждый миг промедления составлял для леди Гариссон мучительную пытку; она чувствовала, что с каждым мигом все труднее и труднее становится ей возбудить к себе сочувствие и уничтожить впечатление, произведенное Станиславом. А оно росло и увеличивалось не в пользу леди.
Руки у нее сжались, она решилась на последнее средство. Она оглядела гостей и тихо, желая сыграть на беспомощности одинокой женщины, произнесла в ту сторону, где был Кутайсов:
– Да помогите же мне!