– Судя по вам, – заговорил он, пригибаясь близко к Киршу, – вы петербургский житель?
– Да, я – петербургский. Но откуда вы это заключаете? – спросил Кирш.
– Вас зовут барон Кирш... Я вас знаю, – сказал арап.
Кирш невольно отступил, удивленный, каким образом этот Мустафа, которого он видел в первый раз в жизни, знает его фамилию.
– Вы меня не знаете, – продолжал Мустафа, – а я вас знаю, и знаю даже, какие книги вы читаете, вдруг бросив кутеж и запершись у себя в полном уединении.
Удивление Кирша росло. Если бы не он сам своими ушами слышал то, что ему говорили, он не поверил бы – до того оно казалось невероятным, почти сверхъестественным.
Мустафа не мог не видеть, какое впечатление производят его слова.
– Но дело не в этом, – заключил он, – мне нужно знать, каким образом это письмо попало к вам в руки и почему именно вы привезли его сюда?
Как ни был поражен Кирш, он все-таки помнил, что маркиз наказал ему ничего не упоминать о нем и не рассказывать, что с ним произошло. Он совладал с собой и ответил, судя по внешнему виду, очень спокойно:
– Вы знаете обо мне так много, что мне самому о себе говорить не приходится.