– Хорошо! – проговорил он, как человек, принявший последнее решение. – Есть тут кто-нибудь, кто главный над вами, кто распоряжается?
Швейцар не без некоторой гордости покачал головой.
– Нами никто не распоряжается! Со смертью господина князя Верхотурова мы, по воле его сиятельства, отпущены из крепостного состояния.
– Ну да, все это прекрасно! – перебил его Елчанинов. – Но все-таки в доме есть управляющий? Проведите меня к нему.
– Управляющего в доме у нас нет и не было; покойный князь всем заведовали сами, а теперь мы – вольные люди!
Делать было нечего; приходилось сдаваться.
С этим на вид словоохотливым швейцаром можно было проговорить до вечера и все-таки ничего не узнать от него.
А в это самое время Варгин стремился попасть к Киршу. Он не ошибся, предположив, что тот предался чтению, что всякая попытка увидеть его будет напрасной. Он с добрых полчаса стучался к нему в дверь и в окна, Кирш не откликнулся. Тогда Варгин плюнул и ушел к себе домой.
Между тем Кирш действительно сидел у себя в комнате, впившись глазами в развернутую книгу, и не впустил к себе Варгина не потому, что не хотел сделать это, а просто до того углубился в чтение, что не слыхал его неистового стука. Он, как вернулся домой, так сел за книгу и не отрывался от нее.
Он читал целый день, весь вечер, забыв, что не ел с утра, и не замечая своего голода. Лишь когда спустились сумерки летней петербургской ночи и стемнело настолько, что буквы стали сливаться, Кирш поднял голову.