– Вчерашняя девица в карете, понимаешь?
– Ну, а ты что такой жизнерадостный?
– Я? – подхватил Варгин. – Я – потому что тоже влюблен! Видишь? – показал он свой этюд.
– Странная какая-то, – сказал Кирш, – но хороша! Кто же это такая?
– Леди Гариссон.
– Она-то не пропала, я надеюсь?
– Нет! – убедительно протянул Варгин. – Я закончу этот этюд и отвезу его показать и потом буду писать с нее портрет; в этом состоит мой план; а тут и другие отыщутся! – добавил он, обращаясь в сторону Елчанинова.
– Так ты, значит, с этой леди завел дружбу? – стал спрашивать Кирш, присаживаясь и деловито сдвигая брови.
– Уж и дружбу! До дружбы, брат, далеко! Она, по-видимому, такая знатная дама, что мне, бедному художнику, дружить с нею не приходится.
– Так что же ты хвастал тогда, что через леди отыщешь и других? – вступил вдруг в разговор Елчанинов, получивший было надежду и снова потерявший ее.