Как известно, есть не только в лицах людей какой-то особый отпечаток, по которому можно определить их характер, но и у домов. По крайней мере, человеку наблюдательному по внешности дома нетрудно бывает иногда угадать, каковы жильцы его.
Кирш как-то сразу распознал на Пеньках странный дом. Впрочем трудно было его и не заметить: он был двухэтажный, небольшой, каменный и стоял фасадом на улицу; на нижнем этаже вовсе не было окон, да и на верхнем они казались не совсем обыкновенными – слишком маленькими и редко поставленными.
Этот дом был не старинный, потому что и всему-то Петербургу тогда не было ста лет, но, во всяком случае, старой постройки, возведенной в то время, когда здесь еще не было многочисленного населения и приходилось бояться лихих людей и принимать против них меры. Иначе нельзя было объяснить железо, оковывавшее дверь, – единственное отверстие на нижнем этаже, – и крепкие железные решетки на окнах верхнего.
«Наверное, здесь!» – подумал Кирш, разглядывая дом и вдруг к собственному удовольствию убедился, что он действительно не ошибся.
У двери дома на скамейке сидел человек, и Кирш сейчас же узнал его: это был Станислав, слуга маркиза де Трамвиля.
Станислав тоже узнал Кирша и радостно бросился к нему навстречу, снимая шляпу и кланяясь.
– Пусть пан будет ласков сказать мне, как же можно после этого не верить в судьбу, – заговорил он. – Я сижу вот тут и думаю: «Господи Боже мой, как бы мне повидать хотя кого-нибудь из господ, с которыми мы вчера встретились?» – и вдруг идете вы!
– Ваша правда, – согласился Кирш, – это действительно судьба! А вы остановились в этом доме?
– Да, нас привезли сюда.
– И маркиза?