— Потому что, — вдруг вспыхнула она, — если я захочу, то это может случиться…
— Вот как? — сказал Чигиринский, как бы шутя. — А хотите пари держать, что я, Крамер, останусь к вам равнодушен, несмотря ни на что?
— Послушайте, ведь то, что вы мне говорите, почти дерзость!
— Напротив, я хочу только успокоить вас относительно стараний вашего дядюшки.
В глазах Рузи замелькали огоньки.
— А что, если я вам скажу, что вы слишком много хотите взять на себя? До сих пор мне еще не случалось слышать ничего подобного! Хорошо, я принимаю пари… — вдруг заключила она и, вырвав от него руку, ловко и быстро покатилась в ту сторону, где сидела ее мать.
Чигиринский смотрел ей вслед, невольно любуясь ее тонким, красивым станом.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
I
Пани Юзефа совершенно искренне, с большим жаром расхваливала Ольге Александровне Жеребцовой Августа Крамера как человека, обладающего необыкновенной прозорливостью.