— Какой это кружок молодых поэтов?
— Геттингенский! — повторил Пален, подняв для большей значительности палец. — Это были последователи Клопштока, люди, настроенные высокопатриотично и ставившие идею германизма выше всего. Среди них, между прочим, был известен Крамер, который, конечно, постарался внушить своему сыну правильные понятия.
— Вы, кажется, граф, знаете все и обо всех! — не без восторженного удивления проговорила Жеребцова.
— Это моя обязанность, милая моя барыня! — скромно сказал польщенный Пален.
Но Жеребцова продолжала:
— Конечно, заслуга его отца до некоторой степени говорит в его пользу, но это может еще и ничего не значить. Необходимо знать, каков он сам, что он представляет собой.
— Он имеет рекомендации от господина Гаубвица, всесильного министра его величества короля прусского Фридриха Вильгельма, и этого, я думаю, довольно, чтобы мы ему оказали доверие.
— Да! Если у него есть рекомендация от господина Гаубвица, тогда, конечно, этим все сказано.
— А вы с ним познакомились?
— Да, и он поразил меня своим ясновидением. Он при мне сказал князю Платону такие вещи, о которых тот не рассказывал никому и о которых даже я не знаю.