Чигиринский оглянулся. Кругом никого не было; покрытая снегом широкая площадь перед дворцом тоже была пуста и тонула в полумраке, освещенная одними только звездами.
Чигиринский, желая испытать свою силу не вслух, а мысленно, приказал часовому спать, только устремив на него пристальный взгляд, и сейчас же увидел, что лицо часового приняло определенное выражение лунатика.
— Стой смирно! — шепотом приказал ему Клавдий. Если бы кто-нибудь увидел их так, то подумал бы, что просто офицер разговаривает с солдатом, и только, но даже этого некому было подумать.
— Какой пропуск? — опять, не повышая голоса, прошептал Чигиринский.
Губы часового шевельнулись, и он ясно и послушно произнес:
— Благодать.
— Как зовут офицера, который сегодня в карауле?
— Князь Манвелов, ротмистр…
Чигиринский знал Манвелова, который был при нем еще фендриком.
— Когда я отойду от тебя, — приказал он часовому, — ты проснешься и будешь стоять на часах как ни в чем не бывало.