— Кроме какого-то капуцина — никто!
— Да, он обратился к Елене и по-польски сказал: «Не пепшь вепша пепшем, бо пшепепшишь вепша пепшем».
Это была шутливая поговорка, которая звучала: «Не перчи кабана перцем, потому что переперчишь кабана перцем».
— А ко мне он, — продолжал Проворов, — обратился на немецком языке, пожелав от всего сердца успеха.
— Когда это было? Давно?
— Нет, только что, когда мы шли сюда. По-видимому, этот капуцин только что приехал.
— Ну, хорошо! Спасибо еще раз. А что же вы на это?
— Мы, как было условленно на случай, если к нам будут обращаться: Елена молча наклонила голову и поднесла палец к губам, а я произнес значительно немецкое: «О, я! » — и затем мы немедленно юркнули в сторону.
— Ну, поезжайте теперь домой, вышло даже лучше, чем я ожидал, — сказал Чигиринский и, простившись с сестрой и зятем, отправился из вестибюля опять в зал.
Он не сомневался, что этот капуцин был не кто иной, как сам Рикс, пожелавший проверить, действительно ли его племянница ходит с немцем.