— Но ведь я же совсем болен! Вы видите, я лежу в постели расслабленный и больной и никуда не могу двинуться!
— А вы желаете выздороветь, чтобы сейчас встать и поехать? Да?
— Да, если бы я мог это, но вы видите, я совсем болен.
— А нос-то вдруг станет сизым?
— Ах, этот нос! Не напоминайте мне о нем, ради Бога!.. Я не могу, это выше моих сил!..
— Ну так если хотите сейчас выздороветь и поехать, то закройте глаза и подчинитесь мне… совсем… всецело!.. Закройте глаза!.. Вы спите… слышите?..
Зубов закрыл глаза и остался неподвижен в постели.
— Я приказываю тебе, — произнес Чигиринский негромким, но выразительным голосом, — когда ты сейчас проснешься, быть здоровым, встать и ехать тотчас же, куда надо и куда ты боишься отправиться. Преобори всякую робость!
В эту минуту в спальню быстро вошла Жеребцова и громко сказала:
— Здравствуй, Платон, что с тобой?