Крамер был аккуратен и приехал, когда еще никого не было. Ольга Александровна встретила его очень любезно и, торопясь, чтобы им никто не помешал, заговорила сейчас же о деле, ее интересовавшем:
— Скажите, пожалуйста, господин Крамер, ваше вчерашнее предсказание молодой графине Кутайсовой было сделано в каком смысле?
— Решительно ни в каком смысле! Я просто говорил то, что видел!
— Но все-таки вы действовали как друг или враг?
— Ни то ни другое. Я просто говорил правду.
— Но эта ваша правда разумела под аркадским пастушком князя Платона или кого-нибудь другого?
— Видите ли, я, конечно, мог бы уклониться, сказать вам, что не знаю, но я терпеть не могу лжи и сам никогда не лгу, а потому отвечаю вам прямо: нет, под аркадским пастушком я подразумевал вчера не вашего брата, князя Платона, а другого.
— Другого? Кого? Можете вы мне сказать?
— Ни в коем случае!
— Но отчего же? Ведь если мы с вами союзники…