Это был замок с церковью, но не церковь, как было сказано в видении часовому.
— И это принесет ему смерть, — проговорил Авель. — Царствование его кончится в этом замке, и так скоро, как не ожидают. Руки злодеев еще не подняты, но уже подымаются. Ах, зачем он не бережет себя!
— Но, может быть, его можно предупредить, спасти?
— Уж если он не послушал прямого явления, так что же наши человеческие предупреждения?
— Но, зная это, нельзя же оставаться спокойным и бездеятельным! — воскликнул Чигиринский.
— Да, ты знаешь теперь, — подхватил Авель, — и не оставайся бездеятельным, на то дана тебе сила: будь слугой царю.
— Хорошо, только все-таки я бы желал знать, как мне быть и что делать. Мысли у меня затемнены и рассеянны; я не могу найти пути в себе…
— А ты хочешь этого? Да? Ну, тогда соблюди себя; главное, прежде всего над собой поработай!
— Хорошо. Я готов от всего отказаться, лишь бы это послужило на благо.
— Будет ли благо или нет, этого никто сказать не может! Одно только верно, что зла не будет, то есть зла для самого тебя, а и это уже много, очень много.