— Кто это — они? — переспросил Проворов, не поняв.
— Немцы. Убедившись, что влиянием и интригой ничего добиться нельзя, они, того гляди, перейдут от слов к делу.
— Что ты под этим подразумеваешь? Неужели ты допускаешь, что они могут дойти до насилия?
— Очень просто. От них можно ожидать всего, до насильственных действий включительно.
— И граф Пален, по-твоему, может решиться на крайние средства?
— А его теперешнее поведение разве не есть прямое подготовление этих крайних средств? Вы все тут в Петербурге заняты мелочами и из-за деревьев, что называется, не видите леса, а между тем генерал-губернатор, действуя именем государя, явно создает против него недовольных. Скажи, пожалуйста, как ты думаешь, если бы он не рассчитывал наверняка, действовал ли бы он подобным образом?
— Но ведь это же ужасно!
— Разумеется, ужасно. Я знаю из достоверного источника, что указ о возвращении Зубовых — его рук дело.
— Зачем же ему нужны Зубовы?
— Зубов и его братья озлоблены против Павла Петровича, а мы с тобой знаем характер князя Платона, мстительный и неизменно мелочный. Он пойдет на всякую гадость. А Палену все-таки нужно, чтобы среди его сообщников были русские имена.