— Он разговаривал?
— Разговаривали. Спрашивали о вас, велели сказать им, когда вы вернетесь, а, кроме вас, никого к себе пускать не велели и всем отвечать приказали, что дома, мол, их нет!
Опять это было совершенно разумно, и Жемчугов обнадежился совсем.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он у Соболева, входя к нему.
Тот, вымытый, причесанный и выбритый, сидел и пил горячий пунш.
— Ничего! — ответил он. — Разбит я весь и изломан.
«Ну, слава Богу! — подумал Митька. — Он, кажется, совсем здоров!»
— Да, брат, такую передрягу вынести! — сказал он, не вполне еще, однако, уверенный.
— А хорошо я себя держал в канцелярии? — спросил Соболев.
— Держал ты себя великолепно! — проговорил обрадованный Жемчугов, убедившись, что умственные способности Ивана Ивановича не повреждены. — Да кто тебя надоумил?