Весь этот рассказ Митьки Жемчугова о происшедшей вчера с ним пьяной истории до того был противоположен настроению, в котором находился Соболев, что он сейчас же решил ни о чем не рассказывать.
— Ну, а теперь говори, отчего ты надул меня — не явился в герберг — и отчего дома не спал ночь? — спросил его Митька.
Соболев, твердо решивший ничего не рассказывать, не успел придумать какое-нибудь другое объяснение и постарался ответить уклончиво:
— Так!.. Я был в одном месте.
— Понимаю!.. — подхватил Жемчугов. — Интрижка, значит! Ну, если ты ради интрижки не явился вчера в герберг, тогда это еще можно простить… А что она? Хорошенькая?..
Иван Иванович на этот вопрос только нахмурился и ничего не ответил.
«Ишь, должно быть, и в самом деле забрало!..» — подумал Митька и решил не настаивать в дальнейших вопросах, а выждать, пока Соболев сам не расскажет. С ним это была самая лучшая манера.
— А не пойти ли все-таки поспать? — заключил Жемчугов, вставая и потягиваясь.
— Да ты разве мало спал? — спросил Соболев. — Ты разве не с вечера вернулся?
— Да нет же, засиделись вчера в этом герберге!..