Курьер явился немедленно и подал запечатанное пятью большими печатями письмо в собственные руки Бирона. Герцог, поблагодарив и отпуская его, сказал, что сделает распоряжение о том, чтобы его приняли, как следует. После этого он распечатал письмо и, пробежав глазами, с улыбкою сказал Иоганну:
— Господин Брюль так же злопамятен, как и я: он не прощает никому! Знаешь, о чем это письмо?
— О чем, ваша светлость? — спросил Иоганн.
— Да все о той же истории, когда Брюль чуть было не поплатился жизнью за преданность своему государю!
— Это нападение на него?
— Ну, да, когда он вез польские сокровища и корону королю Августу.
— Тогда на него покушался какой-то поляк?
— Да, и теперь господин Брюль пишет мне, что этот поляк находится в Петербурге, что он просит разыскать его и выдать для примерного наказания. Господин Брюль так заинтересован этим, что даже прислал ко мне экстренного курьера с личным письмом, в котором просит в личное ему одолжение немедленно исполнить его просьбу.
— Что же, ваша светлость! Если бы он повел дело путем дипломатической переписки, то это было бы так длинно, что поляк успел бы скрыться от нас. А какие приметы, по которым можно найти его?
— Да только описание внешности, впрочем довольно общее, и указание, что зовут его Ставрошевский!