Эти имя и фамилию Жемчугов отметил у себя в книжке.
Таким образом, князь Шагалов, Ахметка и Грунька остались с Эрминией на даче в Петергофе, а Митька с Соболевым отправились в Петербург.
На прощанье Жемчугов, улучив минуту, обнял Груньку в кухне и проговорил ей:
— Эх, Грунька! И когда мы только успокоимся! Вот дела-то какие!
Грунька ничего не ответила, а только крепко прижалась к нему.
По дороге Жемчугов с Соболевым остановился у заезжего двора, сбегал наверх к хозяину и, к удивлению своему, узнал, что фамилия офицера, которого обвиняли в покушении на убийство молодой девушки, была барон Цапф фон Цапфгаузен и что имеющиеся против него улики неоспоримы.
Митька выслушал все подробно, все расспросил и запомнил, но Соболева ни во что не посвятил, а только сказал ему:
— Знаешь, Иван Иванович, это отлично вышло, что тебе надо уехать!
— Ну да! — согласился Соболев. — Мне, кстати, надо скрыться из Петербурга.
— Да не только, милый, потому, — заявил Митька, — а так, ты на меня не сердись, но ты точно клецка какая-то в супе плаваешь: ждешь, чтобы тебя на ложку взяли да скушали. Мы тут без тебя все обделаем, а ты вернешься из Гродно и на мамзель Эрминии с ее талисманом женишься!