Барон Цапф фон Цапфгаузен сидел у себя дома один, обдумывая, как ему быть, и очень удивился, когда пришел к нему Митька Жемчугов, заявивший, что явился к нему по делу, интересному для него, барона.
— Я пришел к вам, — начал Митька, — хотя недавно мы, при случайной нашей встрече, повздорили; или, может быть, я потому и пришел к вам, что мы повздорили… В силу нашей вздорной встречи вы не можете заподозрить во мне пристрастия к вам, и вот я пришел к вам сказать, как человек беспристрастный, что не верю в обвинение, которое свалилось на вас.
«Он хорошо говорит!» — подумал барон Цапф и произнес вслух:
— Я уже доказал, что это обвинение — вздор!
— Ах, уже доказали!
— Да! Я дал честное слово, что не виноват ни в чем.
— Но этого мало, барон. Офицер вспыхнул:
— Мало честного слова барона Цапф фон Цапфгаузена?!
— О, нет, — поспешил успокоить Митька, — конечно, для порядочных людей этого даже более чем достаточно, так как порядочные люди и без всякого слова должны верить, что вы ни в чем не виноваты! Но для судей, для этих судейских крючков, важны эти глупые улики, эта кровь на обшлаге вашего мундира и такой вздор, как то, что будто вас кто-то видел ночью!
«Он очень хорошо говорит!» — опять подумал барон и ответил: