В течение того времени, пока Грунька сидела плача в своей комнате, у нее составилось несколько планов мести, и все они были одинаково жестоки и даже тонки и хитры. Но по мере того как шло время, ей все больше и больше хотелось пойти прямо к Митьке и попросту плюнуть в его бесстыжие глаза.
Напрасно она представляла себе, как было бы хорошо прикинуться ничего не знающей и потом сказать в нужную минуту: «Мне все известно! Меня не обманешь!» — она все-таки не могла выдержать и отправилась по знакомому пути в соболевский сад и, находясь там, увидела через окно в комнате Митьку с Соболевым.
При виде Жемчугова ее вдруг охватила сумасшедшая мысль:
«А вдруг как ничего не было и все по-прежнему?»
Тогда она привычным движением подняла горсть песка с дорожки и кинула. Она видела, как Митька оглянулся и, значит, не мог не заметить поданного ему знака; однако он повернулся к двери и ушел.
Тогда Грунька, уже не помня себя, схватила камень и кинула им в стекло. Когда же Соболев поднял окно и высунулся, она крикнула:
— Иван Иванович, это — я, Грунька!.. «Снявши голову, по волосам не плачут!» — подумала она и стала, как ей казалось, разбивать все, что было кругом нее, не зная уже удержа в закипевшей в ней злобе.
— Грунька! Ты чего? — обрадовался Соболев.
— Идите сейчас ко мне!.. Идите!..
— Да что случилось такое? — стал спрашивать Соболев, чувствуя по тону Груньки ее беспокойство.