— Ждать нельзя. Завтра пан Угембло, вероятно, возьмет Эрминию к себе.
— А разве он приехал?..
— Только что, вместе с Соболевым. Вы видите, что необходимо действовать сегодня.
Наступило продолжительное молчание, после которого голос Ставрошевской сказал:
— Нет, что хотите, я не могу. Я боюсь… Нет, делайте со мною, что хотите, я не могу.
— Я не знал, — проговорил Жемчугов, — что вы — настолько слабая женщина, что, раз решившись, можете отступить в последнюю минуту.
— Пусть я — слабая женщина, — сказала Ставрошевская, — но я не могу…
— Ну, слушайте!.. По-моему, вам выбирать не из чего: если вы сейчас сами не пойдете к государыне и не приведете ее к тайнику, чтобы она видела, что делает герцог в комнате Эрминии, то через пять минут это будет сделано помимо вас, и тогда вам придется отвечать пред императрицей за то, что вы у нее во дворце способствовали шашням герцога. Да еще смотрите — он сумеет свалить все на вас, и вы одна останетесь в ответе. Оправдать себя пред государыней вы можете только тем, что выдадите изменника ей.
«Так, так! — думала Грунька. — Пусть они пойдут, там, в тайнике, Соболев! То-то начнется потеха!.. Странно только то, что Митька разговаривает со Ставрошевской вовсе не по-любовному!»
— Но через кого же вы через пять минут доведете до сведения государыни, что вам нужно? — произнесла пани Мария в спальне.