Ушаков уже знал, что выяснение этих обстоятельств едва ли будет приятно Бирону, которому навряд ли захочется, чтобы начальник канцелярии, хотя бы и Тайной, знал, что он куда-то ездит ночью.
Уловка Андрея Ивановича, тем-то и державшегося, что он никогда не делал ни одной неловкости, произвела отличное впечатление на Бирона, и последний, совсем повеселев, снова спросил:
— Так вам даже не известно, при каких условиях он был взят?
— Насколько я мог судить, ваша светлость, Иоганн катался по Фонтанной на лодке, к нему пристал этот человек, они повздорили, и Иоганн именем вашей светлости отдал приказ арестовать этого человека.
— Да, вот именно так это и было! — подтвердил Бирон.
— И вашей светлости угодно подтвердить распоряжение Иоганна?
— О, да, я подтверждаю!
— Слушаю-с. Конечно, я не смею рассуждать о том, сколь опасно такое полномочие распоряжаться именем вашей светлости…
Бирон прищурился и усмехнулся.
— Ну, да, я знаю — господин генерал не любит моего Иоганна! — сказал он по-немецки.