Обыкновенно, когда на герцога находило это благодушное настроение, его старались поддерживать его приближенные, но Андрей Иванович Ушаков не был из тех, которые поступали так. Он, очевидно, не боялся раздражать герцога, когда это было нужно ему, начальнику Тайной канцелярии.
— Вчера вечером барон произносил в обществе двух человек и одной дамы хульные речи, отчасти на ее величество государыню императрицу и главным образом на вашу светлость.
Бирон сжал губы, что служило у него признаком готовящейся вспышки гнева.
Ушаков только этого и ждал.
— По какому поводу? — спросил герцог.
— Да по поводу того, что род баронов Цапфов фон Цапфгаузенов — древний немецкий род и известен своею храбростью.
— Ну, а Бироны?..
— А Бироны, по мнению барона Цапфа фон Цапфгаузена, получают чины только милостию императрицы, как подачки поварята на царской кухне.
— Он так и сказал это? — воскликнул Бирон.
— Так и сказал, ваша светлость, и привел в пример братьев вашей светлости, Густава и Карла.