— М-да! — ответил Орест.
— Он бритый?
— Бритый!
— Я его камердинером возьму! — воскликнул Виталий. — За пять миллионов в год пойдет!
— Ежели он не играет на бильярде, тогда не бери! — посоветовал Орест.
Андрей Львович долго беседовал с Маней наедине и, когда он возвращался назад через столовую, Орест как раз в это время прикладывался к графинчику в буфете. Усмотрев, что Беспалов забыл его запереть, он воспользовался тем, что титулярный советник укрылся на кухне. Выпив, Орест щелкнул языком и остановил Андрея Львовича.
— Почтеннейший меценат, а со мной вам не угодно будет поговорить? — спросил он.
— Нет! — удивился Сулима. — Мне с вами вовсе не нужно говорить.
— В таком случае, виноват-с… я думал, что вы со всеми нами, по очереди. Без различия пола и возраста. . А вы пожелали иметь беседу только с аристократами этих палестин! Уважаю ваше желание по законам гостеприимства!
И Орест простер свою любезность до того, что не только проводил гостя до передней, но и подал ему там, правда, вместо его шинели истерзанный и уже обтрепанный плащ, когда-то бывший у Саши Николаича.