— Она уже решилась! — вздохнув, сказал Виталий. — Маня не такова, чтобы пойти за вас!
— Вы слышите? — проговорила Маня. — Вот и он понимает всю нелепость вашей затеи.
Саша Николаич не верил собственным ушам. Такого положительного, прямого и безжалостного отказа он не ожидал. Как? Он всю душу готов положить за Маню, а она называет это какой-то «затеей»?
— Да ведь это бессердечно… жестоко! — почти со слезами выговорил он. — Так надругаться над лучшими чистыми чувствами человека… я не ожидал от вас, Марья Власьевна!
И только что волновавшее его чувство страстной любви сменилось бешенством оскорбленного незаслуженным образом самолюбия.
Отношение к нему Мани было для него именно оскорблением.
— Только такая, как вы… — заговорил он, не помня себя.
Маня вдруг встала и выпрямилась, сказав:
— Вы, кажется, начинаете забываться?
— Я, Марья Власьевна…