У этого стола сидела молодая девушка в темном, скромном платье, наклонившись над шитьем.
Когда вошел Саша Николаич, она подняла голову. Этого было достаточно, чтобы сразу все переменилось, и Саша Николаич сейчас же решил — будь что будет, а комнату он оставит за собою.
Такой красоты он никогда не видал. Таких черных густых волос ни у кого не было; больших, задумчивых, бархатных, темных, как агат, глаз — тоже. Это была строгая, холодная красота с правильными чертами, поражающая с первого взгляда.
Беспалов шаркнул ножкой, хихикнул и, щуря глазки, проговорил Саше Николаичу:
— Это-с моя воспитанница Маня… Будьте знакомы…
Он уже подметил, какое впечатление произвела его воспитанница на молодого человека, и ясно было, что он именно рассчитывал на это впечатление, настаивая на том, чтобы Саша Николаич вошел в столовую.
Глава V
— А это — мой сын Виталий, — представил он сидевшего в углу длинного юношу, которого Саша Николаич не заметил при входе.
Юноша встал, вытянулся и поклонился, но не по направлению к гостю, а несколько в сторону.
— Он слепой, — пояснил Беспалов. — Садитесь, пожалуйста.