— Хоть в такую карету! — повторил Андрей Львович улыбаясь. — Да лучше такого экипажа и желать нельзя! Это великолепный дормез!
В это время карета подъехала к их дому и остановилась у ворот.
Из нее вышел господин в дорожном плаще и шляпе. Он поднял лицо по направлению к балкону, увидел Сулиму и решительным шагом вошел в ворота.
Андрей Львович тоже увидел его и, быстро сказав Мане: — Это ко мне! — ушел навстречу гостю.
Встретил он его на лестнице.
— Ромео Паццини! Неужели это вы? — спросил он на итальянском языке, звучно и красиво отчеканивая слова.
Облик приезжего весьма мало соответствовал поэтическому имени Ромео. Годами он был не молод, станом далеко не строен и черты его были резкими. В особенности нос придавал ему, загнувшись словно клюв, сходство с вороном. Волосы у него были так ровно и густо черны, что не могло быть никакого сомнения в том, что он их красит.
Паццини поднялся по лестнице и, не здороваясь, сказал тоже на итальянском языке:
— Я к вам прислан из Парижа и явился прямо с дороги. Мне нужно сейчас же переговорить с вами.
Андрей Львович кивнул на кабинет головой и повел его к себе.