Паццини как будто немного удивился, но продолжал:
— Откуда бы ни были получены сведения, но, повторяю, упустить такой случай было ошибкой!
— Так что же не поправили этой ошибки Желтый и Фиолетовый, отправившиеся в Голландию без моего разрешения? — спросил Андрей Львович.
— Один из них был убит, второй умер, — ответил Паццини. — Но едва ли и такие опытные агенты, как они, могли поправить дело!
— Они его испортили, насколько могли! Николаев знает теперь больше, чем это следовало бы ему. Совет сам виноват, зачем не дал мне полных сведений о наследстве Аджиери!
— Теперь уже поздно рассуждать об этом!
— Рассуждать никогда не поздно! — возразил Сулима, — Хотя дело испорчено не по моей вине, но я поправлю его. Николаев под наблюдением преданного мне человека едет в Петербург и скоро будет здесь.
— Ты думаешь, что возможно что-нибудь еще сделать? — спросил Паццини.
— Возможно, если не забывать главного средства: людской психологии. На Николаева можно подействовать с этой стороны и у меня уже собрано все, что нужно для этого.
— Но, к сожалению, тебе не придется уже действовать! Тебе велено вернуться в Париж!..