И вдруг он остановился, как будто его ударило громом, остановился, пораженный тем, что осознал и увидел ту бездну, в которую он упал.
Ведь Николаев был тем самым человеком, который оскорбил его, обозвав подлецом, и которого он ненавидел… и он пал до того, что у этого Николаева попросил деньги!..
Тот дал их, и он взял!..
Если бы кто-нибудь посторонний сказал ему, что он дойдет до такого подлого унижения, он задушил бы его…
Что теперь делает этот самый Саша Николаич?.. Конечно, он дал эти двадцать пять рублей со злорадной поспешностью! И он сам бы, Савищев, поступил точно так же. Однако когда Николаев оказался без средств, он не просил денег, а граф Савищев… Вот до чего дошел граф Савищев!
И тут же болезненно-мучительный голос внутри как бы поправил: «Бывший граф Савищев»…
Что он теперь? Незаконный сын, пресмыкающийся перед авантюристом и проходимцем Николаевым. Да разве так можно жить?
«А я живу! — думал Савищев. — Сношу оскорбления какого-то проходимца и иду… иду!»
Он огляделся и увидел себя посреди моста через Неву.
Проходивший мимо косолапый мужик задел и толкнул его плечом. Мимо прокатила карета.