— Да, — наконец протянула она, качая головою, — но это слишком просто, слишком просто.
— Это просто и вместе с тем верно, — перебил граф, — в мире нет ничего необыкновенного. И зачем искать другого, если не хочется испытать это простое средство?
— И что же, вы и этому старому маркизу Каулучи пропишете то же средство, граф?
— Я ему, вероятно, ничего не пропишу, потому что едва ли мне придется увидеться с ним.
— Вы уезжаете?
— Сегодня в ночь.
— Значит, вы пришли проститься со мною?
— Да, принцесса, и еще для того, повторяю, чтобы показать вам здесь старого маркиза.
— Что же, этот маркиз, может быть, нужен зачем-нибудь мне или Лотти? — доверчиво спросила она, уже окончательно примирившись с мыслью, что граф не хочет сообщить ей свой секрет.
Лотти было имя, которым она привыкла звать дочь, ставшую уже теперь великою княжною Екатериною Алексеевной, но для нее, матери, оставшуюся все-таки прежнею Лотти.