— Разве так необыкновенно знать, что случается в столице мира, как называют Париж? — ответил граф.
— Нет, но оно, конечно, досадно… Я думала сама удивить вас… Впрочем, у меня есть для вас вещь, которая, может быть, поразит вас… Помните, бумага, которую вы мне дали пред вашим отъездом в ложе в театре?…
— Я никогда ничего не забываю, принцесса.
— Да, ее должен был подписать этот богач, старая развалина, маркиз Каулуччи. Так вы просили?…
— И он подписал ее?
— Вы и это знаете?
— Нет, принцесса, но предполагаю только. Это зависело от вас, а я уверен, что если вы пожелаете, то все будет так, как вы захотите.
— На этот раз ваша любезность справедлива, граф, бумага подписана. Маркиз Каулуччи давал нам бал; он действительно ведет в Париже широкую жизнь… Он должен быть страшно богат! — и, говоря это, принцесса встала со своего места, подошла к письменному столику со шкафиками розового, дорогого, с инкрустациями, дерева, достала оттуда сложенную бумагу и протянула ее графу. — Вот она, и надпись маркиза красуется на ней, — добавила она. — Довольны ли вы мной, граф?
— Я не знаю, как благодарить вашу светлость, тем более, что случилось то, что я предполагал, — сам бы я не мог добиться этого.
— А что?