Это была старинная итальянская фамилия, но при русском дворе ее слышали еще в первый раз; никого тут не было, кто носил бы это имя. Кто этот маркиз Каулуччи, откуда он?… Но старый князь не спрашивал заранее и, разумеется, дал свое согласие.
Как сумасшедший вернулся Артемий домой, не помня, как он добрался туда, не помня и не понимая ничего.
Неужели муки его еще не кончились, неужели он не заслужил еще своего счастья и неужели это счастье отнимется вновь от него и тогда, когда оно было снова так близко и возможно?
Мысли Артемия путались, он не мог уже сообразить ничего, он был словно помешанный.
Нужно было пойти к кому-нибудь, нужно было, чтобы другой кто-нибудь помог разобраться, научил, что делать; сам Артемий не мог думать.
Во всяком случае, он решил, что не отдаст Ольги никому; кто бы ни был этот неизвестно откуда взявшийся маркиз, но он увезет ее силой, потихоньку обвенчается с ней — так решили они уже.
Но нужно действовать скорее, нужно действовать, а сил нет; нужно, чтобы помог кто-нибудь.
Орлов? Конечно, он поможет, но теперь у него все время занято — он что-то делает там, у них там дела какие-то, государственные… перевороты…
"И как они могут заниматься все этим, — в отчаянии думал Артемий, — когда мы погибаем?"
Сен-Жермен? Да, он, конечно, должен помочь, он может все сделать, если захочет.