— Когда вы будете разбужены, — проговорил он своим особенным, внятным и раздельным голосом, — вы должны забыть свое чувство.
Ольга тяжело вздохнула.
— Слышите ли?
Казалось, вся сила его воли была в этом "слышите ли". Тут звучали и приказание, и просьба, и повеление.
В лице княжны ясно отражалась происходившая в ней борьба.
— Это — единственный выход, — продолжал Сен-Жермен. — Ведь вы знаете, это — единственный выход.
Губы Ольги задвигались и задрожали.
— Лучше… лучше… — прошептала она.
Граф понял, что она хотела сказать "лучше смерть".
Дальше продолжать ее мучения, казалось, жестоко. Сен-Жермен нагнулся над девушкой и дунул ей в лицо. Теперь она была вне опасности: она не любила, не смела любить больше. Другого исхода, кроме этого, нельзя было найти.