— Теперь, пожалуй, и пора, — согласился Чаковнин. — Ну, идемте! Никита Игнатьевич, вы с нами пойдете или останетесь?
Труворов, протирая слипавшиеся от сна глаза, ответил по своему обыкновению:
— Ну, что там останетесь! Ну, какой там!.. — и встал, видимо, готовый идти вместе с ними.
Чаковнин оглядел его, невольно мысленно прикинув, может ли толстый, неповоротливый Труворов оказать помощь или он будет только помехою в их деле.
— Вы хоть бы оружие захватили, какое ни на есть, на всякий случай, вот хоть шпагу, что ли, — посоветовал Чаковнин, решив, что Труворов может быть полезен тем, что станет настороже.
Никита Игнатьевич послушно взял шпагу, повертел ее в руках и убежденно отбросил.
— Нет, если драться, так она мешать будет, так лучше! — и он с такою уверенностью расправил руки со сжатыми кулаками, что это убедило Чаковнина в том, что Труворов может оказать пользу и не одним тем, что сторожить будет, а если нужно, и постоит за себя.
— Ну, идемте! — снова повторил Гурлов.
— Ну, в час добрый! — произнес Чаковнин, и все трое крадучись, на цыпочках вышли в коридор и пробрались на крыльцо.
— А ведь Прохор Саввич не знал ничего. Я ему ничего не говорил, — прошептал Гурлов.