«Что это с ним?» – подумал он.
Они ехали от Ямбурга верхом в сопровождении Захарыча и Бондаренко.
Последний, бывший уже несколько лет в школе Лыскова, вполне усвоил привычки своего офицера. Он даже в беседе с другими денщиками на скамейке у ворот не отличался разговорчивостью, в присутствии же Лыскова окончательно затихал, не произнося лишнего слова. Всю дорогу он ехал, к крайнему огорчению старого Захарыча, любившего, наоборот, поговорить, рядом с ним, отмалчиваясь на все его попытки к разговору.
Ехавшие впереди их Чагин с Лысковым тоже молчали почти в продолжение всей дороги. Чем дальше удалялись от Нарвы, тем серьезнее и задумчивее становился Лысков.
– Так ты говоришь, что этот трактир на распутье? – спросил опять Чагин, немного погодя.
Лошади их, утомленные большим переездом, шли шагом.
– Да, мы должны остановиться в нем, во-первых, для того, чтобы дать лошадям отдохнуть, а во-вторых, потому, что дальше ты поедешь один.
Чагин поморщился.
– Значит, – сказал он, – ты хочешь дожидаться Демпоновского в трактире?
– Да, я дождусь его.