– У ручья при въезде в лес есть лачужка; пусть остановятся у нее и скажут, что от вас; там будет человек ждать.

– А что, девушка очнулась, кажется?

– Как мы уходили, так глаза открыла… Ничего! Перепугали ее вот и только, а то что же ей сделается?

– А собой она красавица? Кажется, очень хороша?

– Ничего! – протянул Паркула и зевнул.

– Послушай, Паркула, – не совсем твердо спросил Чагин, – а она тут будет в безопасности?

– Никто не тронет! – серьезно ответил тот.

– Я про тебя не говорю, ну а молодцы?

– И молодцы не тронут.

Чагин расспрашивал и медлил садиться на лошадь главным образом потому, что у него все время вертелся на языке другой, беспокоивший его, вопрос, который он и хотел выяснить, и боялся, и не знал, как это сделать.