Это был рослый человек лет сорока, с мускулистым, сухим бритым лицом, одетый в черный камзол и кафтан. Его тонкие губы и маленькие, быстро бегающие глазки показались Чагину очень неприятны. Говорил он по-немецки.
Чагин спокойно оглядел его и, не отвечая на грубый вопрос, в свою очередь спросил, кто он такой.
– Я управляющий барона Кнафтбурга, убитого нынче ночью, – ответил подъехавший, произнося последние слова таким шепотом, как будто обстоятельство убийства барона позволяло ему, управляющему, быть грубым.
– Ну, а я русский офицер, князь Чагин, – ответил Чагин и тронул лошадь вперед шагом.
Гордый вид молодого русского офицера, его титул и, главное, спокойствие произвели свое действие на управляющего.
Он склонил слегка голову и повернул лошадь за Чагиным, не смея, однако, поравняться с ним, а держась несколько вдали и говоря:
– Я все-таки должен знать, что говорил вам этот крестьянин. Мы их подозреваем…
«Знает он или не знает, что они вчера гнались за мной?» – думал между тем Чагин и спросил опять, не отвечая на вопрос:
– Вы говорите, что сегодня убили вашего господина?
– Да, сегодня утром его нашли на дороге застреленным. Пуля попала в самое сердце.