— Ну что, я вас не обманул? — обернулся к ней Гирли.
— Нет, дядя Гирли, нет, вы всегда говорите правду! Я вижу, что вы не обманули меня.
— Обманули? В чем? — переспросил Орленев.
— В том, что вы любите ее, — ответил Гирли.
— Я ли люблю ее? Да разве я могу не любить, разве человек может не любить своего счастья?
И, по мере того как Сергей Александрович говорил, радость все больше и больше охватывала его и волнение счастья теснило ему грудь, потому что он видел, что его слова радуют и ее: она слушала их и не только не удивлялась их дерзости, но, напротив, сама и взглядом, и улыбкой поощряла Орленева.
Нужно было много причин, чтобы Сергей Александрович говорил так, как говорил теперь. Его настроение всего сегодняшнего дня, обстановка, в которой они сошлись, эта неожиданность встречи, а главное то, что он был влюблен — как и почему, разве влюбленные разбирают! — все это сошлось, совпало и заставило его говорить.
— И вы не ошибаетесь, — серьезно, вглядываясь в него, сказал Гирли, — вам было довольно одной встречи, чтобы не раскаяться потом?
— Довольно одной встречи! — подхватил Орленев. — В чем же мне раскаиваться, в чем?..
— В этой встрече, в последствиях…