— А, вы с сумкой, — сказал он, встречая молодого человека, — значит, по долгу службы?
Сергей Александрович был при исполнении, так сказать, своих служебных обязанностей, и у него хватило настолько такта, чтобы покончить сначала с ними.
— Нужные пакеты из действующей армии! — сухо проговорил он. — Велено сейчас же передать светлейшему.
— Светлейший сам отправляется в действующую армию, завтра в пять часов утра, — ответил Гирли. — Положите на стол вашу сумку. Но что с вами?
— Что со мной? — подхватил Орленев. — Скажите мне одно только: жила она в домике на Выборгской? И на нее это затеял тогда Зубов облаву?
Гирли смотрел на него удивленно. Он понял, про кого говорили ему, и ответил:
— Ну да, она жила в домике на Выборгской! Да что с вами-то?
«Так и есть!» — словно обрадовавшись, сказал себе Орленев.
— Со мной-то? — вдруг запальчиво заговорил он. — Со мной то, что я не позволю играть собой… не позволю!.. Я знаю, кто она…
И он в длинной ряде неудержимо лившихся у него необдуманных слов высказал все, что несвязно и глупо пришло ему в голову в конце дороги в Царское Село, после неприятностей, встреченных по пути и, главное, после зрелища ужасной расправы мужиков с конокрадом.