Одна из них особенно запомнилась ему:
«Страх, — написал конечно безвестный узник, — есть только лень, в которую впадает твоя воля. Опасности приводят в отчаяние лишь слабые существа».
Орленев не был в отчаянии — он чувствовал это. Напротив, он терпеливо, уверенный в своей невиновности, ждал, что будет с ним дальше.
А дальше вот что было с ним. Он провел в каземате семь мучительных дней ожидания. Под конец этого седьмого дня его вывели, провели по коридору, заставили подняться по лестнице и ввели очевидно в дежурную комнату офицера.
Офицер был здесь, однако, не тот, который арестовал Орленева, а другой.
Но здесь был тоже все тот же неизменный, старый Гирли, верный друг Орленева.
— Вы можете разговаривать, но при мне, — сказал им офицер, — разговор ваш не должен касаться дела, по которому арестован заключенный.
Орленев думал, что наконец-то узнает причину своего заключения, а тут выходило, что это было невозможно.
Но Гирли не смутился; он незаметно кивнул Орленеву, подошел к офицеру сзади и протянул над ним руки.
Только что сделал он это, как офицер провел рукой по глазам.