Когда последний из гостей уехал, Гирли подошел к своей воспитаннице. Она была взволнована. Она все время, на людях, пока были гости, сдерживала себя и старалась быть веселой, но теперь, оставшись среди единственно ей близких во всем мире людей, вскинув свои маленькие ручки на плечи старика, всхлипывая слезами радости, проговорила: «Дядя Гирли, милый дядя Гирли!» — и прижалась к нему.
Все лицо Гирли дернулось судорогой, и Орленев видел, как у него на глазах показались слезы.
— Вы не оставите нас… ведь вы поедете с нами? — спросила Идиза.
Это был вопрос, который и хотел, и боялся давно предложить Орленев старику. Он боялся, что Гирли ответит отказом.
Но тот, смахнув, стараясь сделать это незаметно, непослушные, слепившие ему глаза слезы, ответил:
— Да, я поеду с вами.
— Чтобы больше не расставаться? — спросил в свою очередь Орленев.
Гирли обнял его и прошептал, обнимая:
— Чтобы больше не расставаться!.. Сегодня я очень счастлив!..
Больше он ничего не сказал и оставил новобрачных под предлогом распоряжений по приготовлению к отъезду, но на самом деле чтобы оставить их одних. Они уезжали на другой день.