Княгиня Сан-Мартино держалась холодно, прямо и настолько величественно, что Саша Николаич мог только подойти к ней и почтительно поклониться. Она ему ответила церемонным поклоном, по которому никак нельзя было судить, узнала ли она его как Александра Николаевича Николаева, к которому приезжала для переговоров, или просто как одного из целого ряда ей представленных молодых людей. Сама она с Сашей Николаичем не заговорила, а он не счел себя вправе начать первым разговор с такой важной дамой.
Когда раздались звуки оркестра и Саша Николаич пошел с Наденькой Заозерской танцевать, первое, что он спросил у нее, было, знает ли она княгиню Сан-Мартино?
Наденька пояснила ему, что княгиня Сан-Мартино — приятельница княгини Гуджавели, которая даже живет вместе с нею в доме дука дель Асидо СанМартино…
— А самого дука вы знаете?
— Да, я была представлена ему.
— Он здесь сегодня?
— Да… вон он, стоит в дверях рядом с Аракчеевым и, кажется, со шведским послом.
Саша Николаич взглянул в направлении, указанном Наденькой, и увидел осанистого, одетого во все черное, как одевались все представители дипломатического корпуса, человека с густыми черными волосами, с резкими чертами лица, свободно и просто разговаривавшего с представителем шведского королевства и всесильным Аракчеевым.
— Вот этот черный и есть дук дель Асидо? — переспросил Саша Николаич у Наденьки. — Так ведь он, кажется, немного молод для того, чтобы быть мужем княгини, которую мы сейчас оставили?
— Да ведь это — жена его брата, старшего… его здесь нет… а у этого дука жена молодая и удивительно красивая! — Наденька оглянулась во все стороны и, не найдя, сказала Саше Николаичу: — Ее что-то не видно, но потом вы ее увидите, я вам покажу ее, какая она красивая!.. Она, к тому же, русская!..