— Княгиня, вы узнали меня? — спросил он, особенно упирая на ее титул.
— Я очень рада видеть вас, — сказала она искренне, насколько можно было судить, — я даже искала с вами встречи сегодня… Я думала, что вы должны быть здесь, но не видела вас…
Это почему-то чрезвычайно польстило Саше Николаичу. Он, не обинуясь, почувствовал от этих слов княгини такое удовольствие, словно бы его, как говорится, «рублем подарили»…
— Вы, вероятно, были, — заговорил он, волнуясь, — все время среди важных гостей, а я не имел права подойти к вам.
— Пойдемте, я вас представлю моему мужу, — сказала княгиня Мария, направляясь к залу.
Здесь им навстречу как раз шел сам дук со шведским послом, и княгиня остановилась, поджидая, чтобы они подошли к ней.
— Прекрасный праздник, не правда ли, княгиня? — подходя к ней, сказал посол с таким видом, точно он изрек тезис, государственной мудрости.
— Да, да, — согласилась Мария, не столько словами, сколько наклоном головы, улыбкой и взглядом своих больших черных глаз, а затем, обернувшись к своему мужу, назвала ему Николаева и познакомила их.
Дук с важной любезностью раскланялся с Сашей Николаичем и пригласил его запросто и свободно бывать у них, как самого обыкновенного молодого человека, как будто не имея к нему никакого дела по поводу расписки кардинала. Потом он взял под локоть шведского посла и пошел с ним дальше.
— Да, генерал Аракчеев думает, кажется, что все орлы — двуглавые птицы, — сказал он тому, видимо, продолжая ранее начатый им разговор.