— О, поручите это дело мне, и я разузнаю немедленно! — предложила Жанна.
— Нет! — остановил ее Белый. — Вам будет поручено третье дело, о котором я сейчас скажу несколько слов. О медальоне же графини я постараюсь сам, потому что тут замешана старая кормилица, которая должна знать, в чем дело, и, вероятно, так крепко хранит тайну, что выдаст ее разве только на исповеди как истая католичка.
— Ну, а что это за третье дело? — поинтересовалась Жанна, жаждавшая деятельности, влиянья и, в сущности, интриг, к которым от природы чувствовала неодолимое влеченье.
— Третье дело, — улыбнулся ей Белый, — касается той истории, о которой вы рассказывали в саду, когда я заснул под ваш рассказ…
— Я рассказывала о Кончини-Галигай, — сказала Жанна.
— Вот именно! — подтвердил Белый. — Именье и состояние Кончини были конфискованы и переданы маркизу де Линю, но свои бриллианты Элеонора Кончини успела спрятать, и вот, чтобы открыть место, где они находятся, нужно большое искусство, и это сложное дело я поручаю вам, княгиня! — обернулся он снова к Жанне.
Та расцвела довольной и сияющей улыбкой, в высшей степени польщенная таким доверием.
— Хорошо, — сказала она, — но ведь это слишком трудно!
— Потому-то я и поручаю вам это дело, что оно трудно!
— Мне все-таки нужны хоть какие-то данные…