Но если только он, придя в Летний сад, застанет там княгиню Марию с Николаевым, тогда… что тогда, дук Иосиф и сам не знал и потому не ответил себе на этот вопрос.
В Летнем саду он издали увидел направлявшегося к нему и, видимо, заметившего его Люсли.
Последний был очень серьезен, шел, размахивая руками, со строго сдвинутыми бровями.
— Дук! — сказал он, сильно встревоженный и взволнованный, даже раздосадованный. — Я сейчас видел отвратительную сцену, которая может помешать нашей репутации.
«Так и есть!» — мысленно произнес дук Иосиф, предчувствуя и как бы заранее зная, что ему сейчас скажет Люсли.
— Этот Николаев, — продолжал Люсли, — не только позволяет себе слишком многое, но ведет себя совсем неосмотрительно… Я видел сам, как он, стоя у статуи Венеры, поглядывал на часы и озирался вокруг, словно ждал кого-то, и, затем, увидев вашу супругу, так кинулся к ней, что это вышло неприлично, на манер скандала… По-моему, даже вовсе произошел скандал!..
— Он ждал ее, вы говорите?.. Они тут вместе? — тяжело дыша, переспросил дук и, не говоря ни слова больше, как будто боясь растратить в этих словах свою вспышку, направился к княгине Марии, схватил ее за руку, стиснул и, поклонившись Саше Николаичу, увел жену, резко сказав ей: — Извольте отправиться домой!
Глава XXXIX
Глава, в которой происходит то, что гораздо более важно, чем кажется сначала
Между дуком и женой, по их возвращении домой, произошла сцена, после которой княгиня Мария осталась у себя в спальне, а дук прошел к себе в кабинет и заперся в нем на ключ.