— Вы видите, гидальго, что до сих пор я подавал надежды, а теперь подаю записки, или, по крайней мере, одну записку, которая для вас ценней прочих всяких…
Он расшаркался на песке перед окном, раскланялся и, отдавая записку, проговорил:
— От ее сиятельства княгини Сан-Мартино…
— Что вы сочиняете? — не поверил сначала Саша Николаич. — Записка от нее?..
— От нее самой!
Саша Николаич схватил коробку с серниками и засветил восковые свечи.
«Помните, — прочел он, — что я сказала Вам, ни под каким предлогом не отдавать денег; найдите возможность увидеться…»
Саша Николаич прочел снова и снова, и теперь для него это была вовсе не песня соловья — вся его душа трепетала и пела…
Записка была написана на продолговатом куске синей бумаги, золотообрезной…
— Откуда вы взяли это?.. Вы говорили с ней?.. Вы видели ее? — стал спрашивать Саша Николаич Ореста.