И именно потому, что Мария была права, он сейчас же рассердился и захотел немедленно восстановить авторитет сердитым окриком, хотя и должен был знать, что это не только будет напрасным, но и может послужить признаком еще большей его слабости…
Словом, испытанный в жизни человек, умевший укрощать таких, каким был даже Борянский, пасовал перед молоденькой, хорошенькой женой именно потому, что она была молоденькой и хорошенькой.
— Перестаньте учить меня, — рассердился он, — а делайте то, что я говорю вам…
— Как же мне быть? — насмешливо возразила княгиня Мария. — То вы хотите, чтобы я сидела взаперти и никого не видела, то вам угодно, чтобы я влияла на человека, который не хочет вам платить… Если вы ищете моей помощи, то дайте мне свободно действовать самой!
— Хорошо! Я согласен. Действуй! Действуй сама, но только действуй! Он отказывается платить…
— Как? Совсем?
— Да, вот его письмо…
Княгиня Мария прочла письмо Саши Николаича, уверенная в своей силе и уверенная, что он подписал это письмо под ее же влиянием и что теперь, когда ее цель достигнута, то есть она снова получила свободу действий от мужа, она сумеет справиться с Николаевым так, как это будет нужно ей.
— Понимаешь ли, — повторил дук, — положение гораздо серьезнее, чем ты думаешь.
— Нам эти деньги очень нужны?