У Борянского шла картежная игра, продолжавшаяся уже вторые сутки. Большинство игравших было в таком состоянии, что с трудом сознавало, что происходит вокруг. Только сам Борянский продолжал метать банк и выигрывать (это он делал наверняка) и, казалось, на него совершенно не действовало огромное количество вина, выпитого им.
— О Орест! — сказал он, увидев Беспалова. — Пей и служи гостям предметом подражания…
Орест терпеть не мог играть в карты. Он принялся пить и спаивать понтеров банка, что было на руку Борянскому.
Оресту случалось даже у Борянского засыпать под столом. Он там услышал один разговор, который до сих пор не мог привести в ясность, как следует.
Но Орест очень любил комфорт и не всегда довольствовался сном под столом… Если представлялась возможность устроиться иначе, он не брезговал ею…
Ублаготворившись достаточно, он пошел бродить по комнатам, оставив зал, где продолжалась игра.
В гостиной двое спали в креслах, а один, молоденький, почти мальчик, очевидно, только что проигравшийся в пух, стоял у окна, схватившись обеими руками за волосы.
Орест, как будто это вовсе не касалось его, проследовал дальше якобы в кабинет хозяина; но и тут большой диван был занят «мертвым телом».
Орест прошел в следующую комнату — спальню Борецкого.
Здесь никого не было и благодаря открытым дверям воздух оказался чище и дышалось легче.