— Но… — стал было возражать Борянский, — ведь мы, как члены общества, делим только те барыши, которые получены от совместной работы… личный же заработок каждого остается при нем!
— Совершенно верно, и эти три тысячи я у тебя требую не как паевые, а лично мне взаймы!.. Я думаю, ты можешь мне доверить такую сумму?
— Ох, никому я не доверяю!
— Ты дашь мне эти деньги, или будешь исключен из нашего общества!
— Ах, как бы мне хотелось этого! — невольно вырвалось у Борянского.
— И тогда, — продолжал старик, — из-под земли всплывет то, что зарыто у тебя в подвале.
— Вот вам… берите! — поспешил сказать Борянский и хлопнул бумажником по столу.
— Я отдам тебе через три месяца! — сказал старик.
Затем они вышли, прикрыв за собой дверь.
Орест лежал за ширмой, не дыша и не шелохнувшись, чтобы не выдать своего присутствия, и от слова до слова слышал весь их разговор… Он был удивлен тем, что Борянский возится с ним не по личному желанию, оказывается, а потому, что его принуждает к этому какой-то старик.