— Вы слишком многого требуете от меня!
— Как многого?! — воскликнул Саша Николаич, не помня хорошенько, что говорит. — Да разве не вы улыбались и глядели на меня так, что я читал бессловесный ответ моему чувству в ваших глазах!.. Да сейчас… сию минуту я на коленях целовал ваши руки… разве после этого я не получил права назвать вас своей женой, если есть возможность сделать это перед законом?!
— Не все ли равно, чьей женой я буду называться?! — проговорила она так, что нельзя было разобрать, всерьез она это говорит или шутит.
Но Саша Николаич вдруг поднялся и выпрямился.
— Не говорите так! — почти закричал он.
— Да полноте, успокойтесь! — стала было уговаривать его княгиня.
Но Николаев, как закусивший удила конь, понесся вперед, не признавая никаких задержек.
— Как?! Примириться с тем, чтобы вы носили имя другого, чтобы этот другой был тот старый муж, которого бы мы обманывали, воруя у него наши поцелуи, наше счастье и скрывая его от людей, как ворованное?.. Нет, я на это не способен! Я и сам не хочу лгать и не могу уважать ту женщину, которая будет вместе со мной лгать… Я знаю, что многие идут на такую низость, но я слишком люблю вас…
— Кто вам дал право говорить мне все это? — вдруг с сердцем произнесла княгиня.
— Моя любовь, — начал было Саша Николаич.